Городские улицы меняются на глазах, будто сама эпоха перестраивается под новые ритмы. Старый уклад трещит по швам, а что придёт ему на смену — загадка. Восьмидесятые кружат голову ветром перемен: вроде бы дышится свободнее, но от этой воли порой холодеет внутри. Одни парни, как тихий Андрей, постигают законы жизни прямо на асфальте дворов. Другие, вроде Вовы, будто потерялись в этом сумбурном времени, не находя себе угла. Чтобы устоять, подростки жмутся к своим — территория отстаивается кулаками и упрямством. И среди всей этой круговерти лишь одно остаётся незыблемым: слово, данное товарищам. Оно крепче страха, сильнее жестокости, что таится за спинами взрослых.
